EnglishFrenchGermanItalianJapaneseRussianChinese (T)
Главная дорога Валентины Михайловны




glavnaya-dorogaПосле Битвы за Москву остались тысячи могил. Нужно ли нам добираться до каждой?

Дорога начинается в городе Людинове Калужской области и через пять километров в направлении деревни Букань из гладкого асфальтированного полотна превращается в бугристую колею. До самой деревни двадцать пять километров трястись по гравию, а потом уже ехать наудачу, рискуя опрокинуться в яму или лужу-озеро. На этой дороге появляются только пастухи с местных ферм. Рядом со мной на сиденье Валентина Михайловна, ей уже много лет, и она хочет мне показать что-то здесь, в глуши, и наконец говорит, что мы приехали.


Здесь - братская могила, полторы тысячи солдат, защитников Москвы, среди которых ее отец. Небольшой холм, а на нем памятник - плита с буквами.

 

 

 

Отец Валентины Михайловны, Михаил Константинович Масловский, сражался здесь в составе 40-го стрелкового полка 11-й гвардейской дивизии 16-й армии Западного фронта под командованием К.К. Рокоссовского. У полка тяжелая история: впервые он был сформирован из новобранцев еще в 1940 году и полностью разгромлен в начале 41-го, перестав существовать как боевая единица. Но осенью 1941 года полк был снова сформирован из москвичей, среди которых был Михаил Константинович, и сразу послан в Битву за Москву …


Отец Валентины Михайловны погиб летом 1942-го и вместе с другими бойцами был похоронен в деревне Котовичи, где и шли бои. Воинское захоронение потеряли в этой глуши после того, как деревня перестала существовать.


…Валентина Михайловна выходит из машины. Она тянет меня на холм и показывает сколотые буквы на расслаивающихся листах металла. Надпись «Вечная память героям» из слюды отклеивается. На подходе к могиле лежат коровьи лепешки - след недавно прошедшего стада.


Валентина Михайловна просит сфотографировать памятник со всех сторон, постараться, чтобы получились все фамилии. Мы отъезжаем, но она заставляет меня снова выйти из машины, чтобы сфотографировать дорогу, а я не хочу: «Мы приехали смотреть на памятник, причем же тут ваша дорога?».


Бабушка обижается, начинает плакать, как плачут от бессилия.


«Меня никто не может понять, и вы туда же! Вот уже четыре года с тех пор, как я нашла могилу отца, пишу в администрации городов, мотаюсь из Москвы в эту глушь, пытаюсь доказать, что эта проблема важна не только для меня! Это же память все-таки. «Да, - соглашаюсь я, - это важно». Хотя, честно говоря, я не знаю, кому еще нужна будет эта длинная пустая дорога…


Я спросила главу администрации деревни Букань Александра Вортнева, почему местные власти не опекают памятник, это ведь положено по закону. А он пожаловался, что денег на обустройство памятника просто нет и брать их неоткуда. Администрация Букани существует за счет продажи продуктов с огородов и скотоводства. С трудом удается выкраивать какие-то деньги на обустройство геройских захоронений в Букани, а лишних трат деревня себе позволить не может.


В помощь местной администрации ответственность за памятник возложена на филиал коммерческой организации «Калуганефтепродукт», завод-нефтебазу в ближайшем к памятнику городе Людинове. Об этом Валентине Михайловне год назад сообщил в письме председатель Совета ветеранов Валерий Зазай. Он пишет: «К руководителю филиала Николаю Петрову претензий нет, тем не менее Вы правы, нужно и далее заниматься прилегающей территорией».


В день нашего приезда Совет ветеранов не работал, и мы отправились на нефтебазу к Петрову. Выйдя из маршрутки, ни секунды не медля, бабушка уверенно зашагала в направлении завода, стоящего в поле. Она не допускала мысли о том, что нас могут не впустить на территорию или что Петрова не окажется на месте. И действительно, на заводской вахте просто опешили от такой уверенности, открыли дверь, позвонили Петрову, и он тут же появился. Валентину Михайловну это не удивило.


В кабинете директора возникла странная ситуация. Петров, выслушав объяснения бабушки, даже серьезно обиделся на нее. Сказал, что когда несколько лет назад памятник поручили его предприятию, от него совсем ничего не оставалось - только неухоженный, весь в мусоре, холм. И завод тогда поставил плиту и ограду. Плита, правда, не из титана и буквы на ней пластиковые, но и это уже немало. Заговорили и о дороге, и Петров развел руками: «Ну какая еще вам дорога? Памятник мы вам обустроить обещаем, а дорогой пусть муниципальные власти занимаются»". Тут Валентина Михайловна всплеснула руками: «И этот не понимает меня».


Расстались мы мирно. Директор Петров пообещал сделать ограду, чтобы коровы не заходили на холм и не оскверняли памятник. Будут сделаны ступеньки и заменены пластиковые буквы. Он не просто пообещал, а дал слово чести.

 
В электричке до Москвы Валентина Михайловна со мной не разговаривает - ей кажется, что я не понимаю ее. За окном уже ночь. В пустой и холодный вагон заходят хулиганы в черном, начинают приставать к нам. Бабушка отворачивается от них и достает свои письма, карты, записи - все, что накопилось у нее за последние четыре года, с тех пор, как она наконец разыскала отца. Она не боится этих людей. Ее страшит только мысль о том, что она не добьется своей цели, что дорогу к памятнику забросят окончательно.


А мне очень страшно из-за этих типов, какая сейчас «дорога»? Хотя, черт возьми, если бы у нас была эта дорога, может быть, не было этих обдолбанных хулиганов?..

Севиль Гусейнов, Новая Газета

 


 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Кто на сайте

Сейчас 191 гостей онлайн

Счетчики

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru